Эволюция тренировок в марафонском беге: от Шортера до Лопеша
2 февраля 2018, 18:11
0
1 575
Эволюция тренировок в марафонском беге: от Шортера до Лопеша

Научные достижения, о которых подробно говорилось в последней статье цикла, способствовали, в том числе, развитию допинговых методов, однако никакой допинг не может заменить фанатичный труд на протяжение многих и многих лет. Первым, кто пробежал марафон за 2:07, стал Карлуш Лопеш. В тот момент ему было 38, а к своему успеху он шел более двадцати лет.

Самым влиятельным марафонцем мира первой половины 1970-х был американец Фрэнк Шортер (на фото посередине). Он выиграл Мюнхенскую Олимпиаду 1972 года, завоевал серебро в Монреале в 1976-м и четыре раза подряд с 1971-го по 1974 год побеждал в традиционном марафоне в Фукуоке. Кроме того, Шортер был одним из катализаторов бегового бума, возникшего в те годы в США и охватившего затем почти весь мир. 

В 1966 году на свет появилась небольшая книга с незамысловатым названием «Джоггинг», написанная известным тренером из Орегона Биллом Боуэрманом. Неожиданно для всех, включая издателей, она оказалась настоящим бестселлером: было продано более одного миллиона экземпляров. Рост интереса широкой публики к бегу совпал с успехами американских бегунов, включая ученика Боуэрмана Стива Префонтейна, атлета с очень яркой и трагичной судьбой.

На Игры в Мюнхене Префонтейн приехал в возрасте 21 года, успев к тому моменту пять раз обновить рекорды США на дистанциях 3000 и 5000 м. В финальном олимпийском забеге на «пятерке» юный американец вел себя очень активно, но все же не смог одолеть более опытных и тактически грамотных соперников, упустив бронзовую медаль буквально в финишных клетках. Затем Префонтейн еще восемь раз улучшал национальные рекорды, но в 1975 году погиб в автокатастрофе. В его крови нашли алкоголь, хотя и в разрешенном для вождения количестве.

Если ученик Боуэрмана был, можно сказать, enfant terrible американского бега, то выпускник Йельского университета, интеллигентный и очень успешный Шортер – живое воплощение американской мечты. «Я поступил в юридическую школу в 71-м и закончил в 74-м. То есть я готовился к Олимпиаде, пробегая в среднем около 20 миль в день, и учился в университете фултайм», – вспоминал он период своей самой громкой победы.

В тренировках Шортера не было ничего революционного. Он тренировался дважды в день, набирая за неделю порядка 200 км. Средний темп его пробежек – от 4:00 до 4:23/км. Два раза в неделю он делал «работы» на отрезках от 400 м до 1200 м общим объемом около 5 км. Скорость на отрезках тоже не выглядит слишком выдающейся – например, 12 х 400 м он пробегал по 60-61 сек.

Из примечательного в подготовке американского атлета можно назвать разве что варианты длительного бега с прогрессией по воскресеньям, когда он пробегал сначала 16 км в темпе 4:00/км, а затем еще 16 км, но уже в темпе по 3:07/км.

В чем же секрет успеха Шортера? «Вы не можете бежать 26 миль по 5 мин на милю на хорошей внешности и секретном рецепте», – говорит сам олимпийский чемпион. Он начал бегать еще в школе, много лет соревновался на дорожке, достиг результатов 13:26,62 на «пятерке» и 27:45,91 на «десятке». С таким запасом скорости результат в марафоне 2:10:30 выглядит совершенно нормальным. То есть «секрет» в исполнении Шортера таков: надо тренироваться с раннего детства и много лет без перерыва, бегать по два раза в день и держать высокие объемы, не забывая работать над скоростью. Вроде бы просто, но многие ли способны на такое?

Перед олимпийским марафоном 1976 года Фрэнк Шортер был явным фаворитом, но смог финишировать только вторым, уступив никому неизвестному спортсмену из ГДР Вальдемару Церпински, который годом ранее на традиционном марафоне в Кошице пробежал всего лишь за 2:17:30, оказавшись только седьмым, а в Монреале стал триумфатором с результатом 2:09:55!

Видео с марафона в Монреале:

Имя Церпински фигурировало в списках 10 тыс. атлетов, участвовавших в государственной «исследовательской» программе, которая действовала в ГДР в 1968-1988 годы. Собственно, это была программа использования допинга, а сведения о ней стали достоянием общественности в 1990-е годы. Фрэнк Шортер на основании этих публикаций требовал пересмотра итогов Монреальской Олимпиады, но тогдашний президент МОК Хуан-Антонио Самаранч отреагировал в духе «что было – то быльем поросло». Традиция переписывать протоколы давно прошедших стартов тогда еще не возникла.

Информация о тренировках Церпински довольно скудная. Так, в 2006 году в журнале VO2 Max Magazine рассказывалось о том, что перед Монреалем недельный километраж Церпински достиг 180 км в неделю – что, в общем-то, очень немного для элитных бегунов того времени. Также в статье описывалась любопытная тренировка, когда немецкий спортсмен пробегал 20 км за 1:02:30 в следующем режиме: 10 х 1000 м (3:05) / 600 м (1:48, или в темпе 3:00/км), а после этой серии – непрерывный бег 4 км за 12:00. Между отрезками были паузы отдыха, но очень короткие – буквально по 5-10 сек. Они нужны были, в первую очередь, для забора крови с целью определения уровня лактата.

В статье акцентировалось, что Церпински постоянно сдавал разные анализы, включая регулярное определение гематокрита, что настораживает. Если не заниматься манипуляциями с кровью, то гематокрит (упрощенно говоря, содержание красных кровяных телец в крови, выраженное в процентах) – показатель малоинформативный. А если использовать аутогемотрансфузии (переливание собственной крови) – тогда без контроля гематокрита обойтись нельзя.

Спустя год после Московской Олимпиады 1980 года финский стайер Каарло Маанинка, завоевавший в Москве серебро и бронзу в беге на 10000 и 5000 м соответственно, признался, что накануне тех забегов делал себе такие переливания. Читатель будет смеяться, но тогда это не было запрещено и осталось без последствий. И аутогемотранфузии в 1970-1980-е годы были распространены в большом спорте весьма широко. Подобные вещи – оборотная сторона научного прогресса, о котором так много говорилось в предыдущей публикации.

В использовании «кровяного допинга» обвиняли даже Лассе Вирена, другого финского стайера, настоящую легенду. Вирен стал первым в истории человеком, который на двух подряд Олимпиадах (в Мюнхене и Монреале) первенствовал на дистанциях 5000 и 10000 м. В Хельсинки ему при жизни установили памятник.

Логика тех, кто обвинял великого финна в использовании на том момент незапрещенных, стоит повториться, но все же, на взгляд многих, этически сомнительных методов основывалась на том, что Вирен был непобедимым только во время олимпийских забегов, тогда как ни до, ни после Олимпиад он не показывал ничего сверхвыдающегося. В 1973 году американский журналист Дон Стефенс во время пресс-конференции задал финскому спортсмену прямой вопрос про использование кровяного допинга. Вирен отшутился, что, дескать, он пьет оленье молоко и в этом и заключается его секрет. Видимо, такое молоко помогает только во время Олимпиад, а в другое время оно не действует. Впрочем, в защиту знаменитого атлета нужно сказать следующее.

Во-первых, финский бег на длинные дистанции после Второй мировой войны оказался в глубоком кризисе, хотя до нее «летучие финны» доминировали на мировой арене. В итоге, местная федерация в 1970 году пригласила в страну выдающегося новозеландского тренера Артура Лидьярда, который проработал в Финляндии 19 месяцев. В Мюнхене помимо двух побед Вирена золото в беге на 1500 м завоевал Пекка Васала (на видео). Как говорил сам Лидьярд: «Я не был их тренером, но я готовил их тренеров». За свою деятельность новозеландец удостоился высшей государственной награды Финляндии – Ордена Белой Розы.

Во-вторых, Вирен в преддверии Олимпиад получал больше возможностей для подготовки – в частности, выезжал на тренировочные сборы в Кении. Неудивительно, что и форма у него после таких сборов оказывалась лучше. Наконец, надо понимать, что сама по себе аутогемотрансфузия побед не только не гарантирует, а, напротив, может нанести вред результатам и даже серьезный урон здоровью. Для понимания, можно рассмотреть дичайший случай с российским биатлонистом Сергеем Тарасовым.

— История, как за Олимпиаду-1992 вы едва не заплатили жизнью, окутана тайной.

— Это произошло с 6 на 7 февраля. Второй мой день рождения. На мне ставили эксперимент.

— С кровяным допингом?

– Да. Смысл в чем? Кровь берут летом, на пике формы. Обогащают витаминами, закладывают в холодильник, хранят до зимних стартов. Затем достают, доводят до комнатной температуры и вливают. Биатлонисты никогда этими делами не занимались. А тут решили попробовать. Первый и последний раз. В Минске взяли у четверых. Но в Альбервилль нашу кровь везли несколько суток. И не в холодильнике, а в обычном дипломате.

— Это критично?

— Она испортилась! После рассказывал докторам — у них глаза на лоб: «Не обманывай». — «Так и было». — «Да за это расстреливают!»

— Мы слышали, вам просто ввели другую группу крови.

– Тоже нельзя исключать. Бирок на колбе не было. Я это заметил, спрашиваю врача сборной: как же так? Отвечает: «Два человека – с четвертой группой, два – с первой. Всех помню».

Это отрывок интервью 2015 года газете «Спорт-Экспресс». С обогащением витаминами Тарасов ошибся, забранную кровь не обогащают ничем, а отделяют от плазмы, чтобы накануне стартов влить эритроцитарную массу, увеличив долю красных кровяных телец и, тем самым, показатель гематокрита, о котором говорилось выше. Но можно нарушить правила хранения – в случае с нашим биатлонистом это едва не привело к смерти, – а можно просто переборщить и получить слишком вязкую и густую кровь, которая будет слишком медленно течь по капиллярам. В итоге, спортсмен выступит гораздо хуже, чем мог бы, если бы вовсе не занимался подобными манипуляциями.   

В узких кругах ходили упорные слухи (однако документально ничем не подтвержденные, поэтому к последующим строкам нужно относиться только и исключительно как к одной из гипотез, которую выдвинули сторонние наблюдатели, в попытке объяснить странные факты), что именно подобное произошло с Леонидом Мосеевым, чемпионом Европы в марафоне 1978 года, которого прочили в победители Московской Олимпиады.

Отбор марафонцев на ту Олимпиаду в рамках Чемпионата СССР был фантастическим. Победил молодой 22-летний белорус Владимир Котов – 2:10:58, вторым финишировал Сатымкул Джуманазаров – 2:11:16, третьим – горьковчанин Анатолий Арюков с результатом 2:11:50.

Личный рекорд Мосеева – 2:11:57, но он в отборе участия не принимал, его берегли для главного старта. В итоге, Арюкова на Олимпиаду не взяли, и хотя годом позже он взял реванш, став чемпионом СССР, для него это оказалось слабым утешением.

Более того, живущий ныне в ЮАР и ставший трехкратным победителем местного знаменитого сверхмарафона Comrades, Котов вспоминал, что на самой Олимпиаде его заставили быть пейсером у Мосеева. В итоге, свое второе олимпийское золото завоевал Церпински, лучшим из советской команды оказался Джуманазаров – 2:11:35 и третье место, Котов – четвертый, а Мосеев – только пятый с результатом 2:12:14.

Необходимо еще раз отменить, что достоверных сведений об использовании Мосеевым каких-то манипуляций нет, он, например, мог просто перетренироваться, тем более что этот спортсмен славился своими изнуряющими тренировками. Например, рассказывалось про контрольный бег 70 км в Прииссыккулье на высоте около 1600 м и в темпе 3:30/км. Мосеев добежал, а у бежавшего с ним Джуманазрова на 60-м км буквально отказали ноги. Но факт нарушения принципа спортивного отбора налицо, и тем, кто принял такое решение крыть нечем: освобожденный от отбора атлет оказался худшим из тройки участников от страны.

Впрочем, перипетии в стане советских марафонцев – в каком-то смысле, драки в песочнице, так как после Григория Никифорова у нас не нашлось больше специалистов, способных повлиять на развитие марафонского бега в мире. Эволюция происходила совсем в других точках планеты.

В 1981 году австралиец Роб Де Кастелла в Фукуоке сокрушил казавшееся неприступным высшее мировое достижение своего земляка Дерека Клейтона и финишировал с результатом 2:08:18. А в 1983 году Де Кастелла победил в престижном марафоне в Роттердаме, где он опередил американца Альберто Салазара, который до того момента считался непобедимым, а также португальца Карлуша Лопеша. Каждый из этих троих был представителем сложившейся и авторитетной школы бега.

Де Кастелла с подросткового возраста тренировался под руководством Пэта Клохесси, который, в свою очередь, был учеником Лидьярда, а также большим другом еще одного великого австралийского бегуна Рона Кларка. Принципы подготовки нового мирового рекордсмена включали периодизацию по Лидьярду, большой объем бега вообще и по холмам в частности. В отличие от Кларка, а также Клейтона, которые значительную часть тренировочных объемов выполняли в околопороговом темпе, у Де Кастеллы темп «работ» и поддерживающих тренировок сильно разнился – в этом смысле, он был, скорее, похож на Шортера. Оба спортсмена большую часть времени бегали в относительно невысоком темпе.

Салазар родился на Кубе, вместе с семьей уехал в США, рос в Массачусетсе, потом поступил в Орегонский университет, где стал тренироваться под руководством Билла Деллинжера, бывшего ученика, а затем ассистента Боуэрмана. В 1980-1982 годы он три раза подряд выиграл Нью-Йоркский марафона, а 1982-м еще и Бостонский. «Мы используем так называемый «целевой» и «рабочий» темп, – комментировал подготовку Салазара его тренер. – «Рабочий» темп определяется путем тестирования спортсмена в начале года, «целевой» – определяется из конечных задач года. По мере роста подготовленности спортсмена возрастает и рабочий темп бега. К главным соревнованиям сезона при хорошо спланированной тренировке он должен приближаться к целевому».

Для тренировки Салазара того времени характерны следующие особенности. Две тренировка в день: основная проводилась вечером, дополнительная в виде бега 5-7 миль – утром. Постоянные занятия со штангой весом от 20 до 60 кг – зимой три раза в неделю, летом один-два. Помимо штанги для развития силовых качеств еженедельно использовались бег по лестнице, а также бег по пересеченной местности и повторные забегания в гору.

В осенне-зимний период спортсмен часто выступал в различных пробегах и кроссовых состязаниях. Таким образом, круглый год в его подготовке присутствовал значительный объем бега на высоких скоростях. И, в целом, его подготовка была, скорее, подготовкой стайера, а не марафонца. Так, до первого в его жизни марафона самая длинная тренировочная дистанция Салазара была 20 миль, которая преодолевалась в темпе 6:20-6:30 на милю (3:55-4:00/км).

Сегодня Альберто Салазар – один из самых известных тренеров мира, возглавляющий Nike Oregon Project, в котором тренировался второй после Лассе Вирена победитель двух Олимпиад на дистанциях 5000 и 10000 м Мо Фара, а также продолжают готовиться многие выдающиеся атлеты. Салазар-тренер считается апологетом научного подхода к тренировкам, что неудивительно, так как активное проникновение науки и техники в спорт происходило на его глазах, меняя представление тренеров о возможностях контроля и управления нагрузками.

В 1976 году швейцарская компания La Roche представила первый портативный анализатор лактата LA640, а годом позже финская Polar выпустила первый беспроводной монитор пульса. В 1980-е годы такие приборы поступили в широкую продажу.

В 1982 году итальянский профессор Франческо Конкони предложил неинвазивный метод определения анаэробного порога с использованием только пульсометра и секундомера. Применительно к бегунам тест проводится следующим образом.

После разминки спортсмен начинает бежать по стадиону с постепенно возрастающей скоростью. Пульс и скорость на каждом отрезке фиксируются, затем рисуется график. По утверждению автора теста, анаэробный порог находится в точке, где прямая линия, отражающая взаимосвязь между скоростью и пульсом, отклоняется в сторону, становясь более пологой.

Два десятка лет этот тест был настолько популярен, что еще в начале 2000-х в ПО от Polar входила функция линейной регрессии для автоматического определения анаэробного порога по методу Конкони. Впрочем, по мере роста доступности и популярности пульсометров и накопления статистики стало понятно, что подобным образом поймать точку отклонения можно далеко не всегда и далеко не у всех. Как бы то ни было, первым человеком, которому удалось выбежать в марафоне из 2:08, да еще и сделать это с большим запасом, стал Карлуш Лопеш (на фото), чья тренировочная философия сложилась задолго до появления подобных технических новшеств.

Он родился в 1947 году, а бегом занялся в 17 лет. Первый раз Лопеш выступил на Олимпийских играх еще в 1972 году, но тогда был далеко от лидеров. Через четыре года он завоевал серебро на дистанции 10000 м уступив только Лассе Вирену. Любопытно, что когда Фрэнк Шортер на дистанции марафона на Играх в Монреале увидел рядом с собой Церпински, то принял того именно за Лопеша, чье имя он слышал, но в лицо не знал.

Свой первый марафон Лопеш пробежал в 31 год, а на Олимпийских играх 1984 года он первенствовал в этой дисциплине, хотя ему было уже 37. А еще год спустя португалец финишировал в Роттердаме с результатом 2:07:12!

Со слов Антониу Кабрала, большого популяризатора португальской методики подготовки в беге, известно, как эволюционировали тренировки Лопеша на протяжении всей его долгой карьеры.

В юности он тренировался шесть раз в неделю: три интервальные тренировки, три пробежки по 40-60 мин и один день в неделю был посвящен отдыху. При этом Лопеш работал по восемь часов в день.

В 1974 году после Революции гвоздик в Португалии изменилась государственная система поддержки спорта. В частности, Лопешу была предоставлена возможность работать только с 13 до 17 часов, благодаря чему он перешел на двухразовые тренировки. Уже в 1975-м он улучшил португальские национальные рекорды на 5000 и 10000 м – до 13:28 и 28:16 соответственно.

В дальнейшем Лопеш придерживался более или менее постоянной системы, которая обеспечивала ему пусть и не стремительный, но зато неуклонный прогресс на протяжении многих лет. Как и в случае с Салазаром, это была подготовка, скорее, стайера, чем марафонца, что было связано с необходимостью выступать в соревнованиях круглый год, включая кроссовые старты. По этой же причине отсутствовала ярко выраженная годичная периодизация.

Как правило, по средам Лопеш бегал отрезки по 400 м, увеличивая их количество от недели к неделе в рамках одного мезоцикла: 10, 12, 15 х 400 м / 1 мин. Количество повторов могло достигать 20-25, а время пробегания – около 62 сек. По субботам он бегал отрезки по 1-2 км общим объемом от 5 до 8 км. В конце 70-х он мог сделать 3 х 2 км по 5:32, а на пике карьеры – 4 х 2 км по 5:25.

Стандартная неделя заканчивалась длительным бегом продолжительность 1,5 часа (последние 15 мин часто пробегались в темпе до 3:00/км), но при подготовке к марафону воскресный бег постепенно удлинялся до 2,5 часов, а недельный километраж вырастал до 200 км. В целом, такими же принципами в своей подготовке руководствовалась и землячка Лопеша, олимпийская чемпионка в марафоне 1988 года Роза Мота, но о женском марафоне будет говориться уже в следующей публикации.


Текст: Александр Головин,
мастер спорта России,
главный тренер Running Expert.


 

Фото: celticsinsider.com, treningbiegacza.pl, outsideonline.com, triit.ru, deseretnews.com, rusathletics.com, runnerstribe.com, time-to-run.com, ryazanrun.narod.ru, runnersclub.s3-eu-west-1.amazonaws.com, traingain.org, cyclingscience.ucoz.com, thetimes.co.uk. 

Мы создали канал в Telegram для оперативной подачи новостей: t.me/russiarunninglife. Подписывайтесь!

← Вернуться назад