Закулисье «Белых ночей». Интервью с Антоном Уйком
17 апреля 2018, 08:50
0
1 038
Закулисье «Белых ночей». Интервью с Антоном Уйком

В небольшом скромном офисе на окраине Петербурга пока нет ни суеты, ни перекрикивающих друг друга телефонных звонков. Работа идёт по плану. В комнате– четыре сотрудника. На стенах много медалей и номеров с разных забегов по всему миру. Но о самом важном из них говорят все детали, все сотрудники и вся атмосфера офиса.

Марафон «Белые ночи» – один из крупнейших и популярнейших забегов России  –  в этом году пройдёт 22 июля. О закулисье марафона, курьёзных случаях и удивительном организаторском опыте, а ещё о любительском беге в целом нам рассказал генеральный менеджер марафона «Белые ночи» Антон Уйк.

Для Антона сезон «Белых ночей» длится с 1993 года. Он прошёл все уровни: от волонтёра на трассе до генерального менеджера и главного судьи.

– Перерыв был?

– Одно время я работал с американцами в компании, которая занималась телекоммуникациями.

– Пригодился опыт?

– Их способ управления отличается от нашего. Там нет личностных отношений. Всё завязано на результат. Всем наплевать, какого ты возраста, с кем ты работаешь. А у нас, наоборот, преобладают личные отношения.

– Без личных отношений сложно. Особенно, пожалуй, в сфере власти. Сколько нужно обойти чиновников, чтобы организовать событие такого масштаба?

– Растёт проблема с согласованиями. Если 5 лет назад это было где-то 5 департаментов, то сейчас… Многие проблемы связаны с обеспечением безопасности. Например, новые требования по организации перекрытия дорог. Их надо обязательно перекрывать грузовиками. Чтобы грузовики в город попали, нужны разрешения. Ну и сами грузовики, конечно.

– Где вы берете эти машины?

– Каждый раз ищем варианты. В том году, например,  нас выручила организация, владеющая поливочной техникой. К тому же растёт транспортный поток города. Мы должны согласовать логистику всего Санкт-Петербурга, разработать обходные пути. Это, конечно, интересный опыт.

В прошлом году за пару дней до старта мы поняли, что жителям Васильевского острова некуда деваться, кроме как на платную дорогу. Мы, получается, ущемляем их права. Нам сказали в администрации, если сделаете бесплатный объезд, согласуем забег. И мы оплатили на 3 часа весь трафик платной дороги. Проинформировали жителей Васильевского острова. Так вышли из ситуации. Вот где этот опыт взять? Такое впервые было.

– В этом году какой самый неожиданный запрос?

– Я думаю, он впереди. Мы готовы ко всему и настроены оптимистично.

– Есть ли у вас цель стать ещё крупнее? Например, достигнуть цифры в 20 тысяч финишёров?

– За последние 10 лет марафон каждый раз прибавляет 20-30%, кроме 2016 года. Тогда в Петербурге была аномальная жара +34, из 4000 заявившихся на дистанцию 42,2 км финишировало меньше 3000. Если за ближайшие 3 года мы пройдём отметку 5000 финишеров на марафоне, я считаю, это будет удовлетворительно. В Европе не так много марафонов, где более 5000 финишеров. У нас больше потенциал. Но не надо забывать, что у нас летнее время старта. Все «мейджоры» проходят весной и осенью. Люди не бегают летом. У нас, так сказать, северный вариант. В этом есть плюсы и минусы. Плюс, что у нас нет конкурентов в Европе в это время.

– Сколько иностранцев приезжает?

Сейчас стоит большой вопрос геополитики. В последние годы мы выстраивали работу лицом не только к российским, но и к зарубежным бегунам. Рекламировались везде в Европе. Сейчас изменилась ситуация, люди не едут так активно, как раньше. В 2014 году у нас соотношение иностранцев и россиян было 50/50. В 2016 году процент сильно уменьшился. До 2014 года мы ездили на разные выставки в Европу, и люди, когда видели Санкт-Петербург, активно реагировали. А сейчас ажиотажа нет.

– Вы когда-нибудь думали о переносе даты? Чтобы было больше бегунов.

– Нет, у нас на каждый сезон своё событие. Нам предлагали более популярное время, но мы категорически отказываемся. Потому что марафон зарождался в это время, в период белых ночей, и только такое событие, как Чемпионат мира по футболу смогло нас подвинуть аж на 3 недели.

– Судя по стене за  спиной, вы были на многих международных забегах, в том числе на «мейджорах». В том году в Нью-Йорк летали. Кто для вас является эталоном, с точки зрения организации?

Я был в Берлине на марафоне. Говорили, что в Нью-Йорке лучше. По глобальности – да, он выигрывает, но по организации и удобству для спортсменов Берлин – лучше. 100% организация. В Нью-Йорке я нашёл проблемы навигации.

– Какие?

– Смотрите, в 4 утра я встал, в 5 сел в метро, в 5:30 был в автобусе, который везёт к стартовому городку. В 6:30 уже был там и 4 часа ждал своего старта под дождём. Негде было укрыться. Бежать уже не хотелось. В Берлине я спокойно встал за полчаса до старта в свой коридор, финишировал удобно, получил все сервисы за короткое время. Никаких проблем не было.

– Что, с точки зрения организатора, вы записали для себя в блокнот?

– Я очень беспокоюсь о здоровье спортсменов. На финише в Нью-Йорке в парке разбит госпиталь. Прямо настоящий военно-полевой госпиталь в центре города. Сотни коек. Когда финишируешь, мед.волонтёры смотрят в глаза и предлагают помощь. Они не спрашивают, а именно предлагают. И это очень важно.

– В чём проблема, чтобы  у нас такое сделать?

– Нет проблемы. Я понял, что есть такая необходимость. Мы начали это делать на наших пробегах, и люди обращаются, благодарят. Это востребовано. В этом году у нас даже на пунктах освежения на трассе будут врачи, а на финише – усиленный медицинский контроль.

– Ещё одна важная тема – болельщики. Почему у нас их так мало? Важны ли они для события? И что вы делаете для их привлечения?

– Сейчас все развивается своим чередом. Пока только сам бегун организовывает себе группу поддержки. Как таковой культуры болеть у нас ещё нет. Мы как-то делали программу болельщиков. Но это как на демонстрацию загонять. В США и Европе стоят толпы людей вдоль трассы. В Италии я видел, как ребята выставили стол, организовали себе обед и сидели, смотрели забег. У них это событие. Я как-то сам на европейском забеге сидел 4 часа на трибуне. Столько эмоций, такой драйв, атмосфера.

У нас все прохожие спешат. Всем не до этого. Хотя наш марафон проходит именно по центру, чтобы люди видели, что есть такая культура. Мы работаем также над трибунами, над зонами для болельщиков, делаем музыкальные точки. Но создавать всё искусственно – неправильно. У нас должна быть культура болельщиков.

– А откуда взяться культуре, если не от вас?

– Согласен. Мы стараемся сделать бег популярным, в том числе трансляции организовываем. Делаем для болельщиков конкурсы по радио, используем социальные сети. У нас много задач. К сожалению, это всё пока по остаточному принципу. Только время нам поможет.

– Вы общаетесь с организаторами «мейджоров»?

– Нет, но плотно работаем с организаторами крупных европейских стартов. Не только «мейджоры» показательны с точки зрения организации. Например, в Эстонии чемпионат по полумарафону проходит. Каждый год принимаем участие всей семьёй. Это круто, атмосферно. Есть чему поучиться. Нарва в июне прекрасна! Там очень много детей. Обязательно поеду. А еще конгресс AIMS в Таллине будет.

– Что вам даёт членство в AIMS?

– Больше как в календаре AIMS нам себя в Европе негде заявить. Человек (европеец), увидев наш забег здесь, точно знает, что это сертифицированный забег, что он получит определённый набор сервисов.

– Есть ли амбиции получить лейбл IAAF?

– Пока ВФЛА в изоляции, это не актуально. Как только тучи развеются, мы будем получать бронзовый лейбл. Думаю, мы этого достойны.

– А до изоляции почему не получилось?

– Вопрос упирался в финансы. Нужно было приглашать элитных спортсменов, а многие в июне не готовы стартовать. Везти элитных спортсменов из Кении или США дорого. Омские ребята вот получили бронзовый лейбл. Но ни к чему хорошему, на мой взгляд, это не привело.

– Почему?

– А какие дивиденды? Сомнительные. Вложили деньги, и что? Они не выросли. Мы много думали об этом, переговоры проводили, но пока не случилось.

– Зато беговое сообщество у нас растёт. Хотя некоторые аналитики считают, что беговой бум спадает.

– Я не согласен. Много лет занимаюсь аналитикой любительского бега. В России 10 лет назад было всего 4000 человек, которые могли пробежать марафон хотя бы 1 раз в год. Я тогда был в Берлине и исследовал эту тему. Там 10 лет назад было 140 тысяч немцев, которые хотя бы раз в год могли пробежать марафон. 4 тыс. и 140 тыс. Сейчас у нас в стране примерно 17-20 тыс. людей, которые могут пробежать марафон. И это приятная картина.

Лимит слотов на «Дорогу жизни» закончился за 1 неделю! Звонили и просили за любые деньги. Это разве не бум? Посмотрите в любом крупном городском парке, сейчас там просто тренировочный стадион в любое время года. Количество стартов на 100% растёт каждый год. Много молодых организаторов. Хорошо, пусть бума нет, но есть качественное развитие. Я сам часто бегаю новые старты, узнаю среду. У нас только в Ленинградской области куча гонок. Везде лимиты закрываются.

–  У вас лимиты закрываются примерно за неделю до старта. Как выглядит неделя Антона Уйка перед стартом марафона?

– Минимум сна, совершенно взвинченные нервы. Я 10 лет занимаюсь организацией и каждый раз думаю, что будет по-другому, мы всё учтём, распланируем. Но… Вот однажды у нас кенийский спортсмен потерялся в Петербурге. Его встречали специальные люди в аэропорту, но он почему-то уехал с другими, в другой конец города. Из ВФЛА мне позвонили в панике, что потерялся кениец, который не знает ни контактов, ни языков. Я бросаю всё и еду его искать. Получил какую-то информацию от полиции, что есть человек, который кроме как «маратона, маратона» ничего не может сказать. Так вот и нашёлся. Или, например, приходит спонсор недовольный. У нас есть менеджеры, которые им занимаются, но спонсор требует «крови», то есть меня. И вот я иду. А в том году у нас приехало телевидение. Они дали свою карту, как им надо стоять на площади, где поставить краны, оборудование. И вот в ночь за 10 часов до старта мы перестраивали всю площадь.

– Можете привести пример вашего самого страшного дня за всю историю «Белых ночей»?

– Я как-то вёл группу финнов из 30 человек. Всё было хорошо. Я всё им организовал от и до. Они финишируют, все друг друга встречают, радуются. И вот приходит начальник трассы Виктор Тягунов, рапортует, что трасса закрыта, все финишировали. А финны мне говорят, что такого не может быть, их друг ещё не финишировал. Я сразу пошёл проверять, есть ли госпитализация. Есть, но все россияне. Есть ли неопознанные… Нет. Я обратился в полицию. Но там по правилам должно 3 дня пройти, чтобы заявить о пропаже человека. Всё это время 30 финнов ходят за мной по пятам, все на нервах. В итоге выяснилось, что финн на 35-м км увидел свою гостиницу, захотел в туалет, зашёл в номер, решил немного отдохнуть и уснул. А у нас уже назревал международный скандал. Вот как так?

– А самый счастливый момент организатора когда наступает?

– После финиша счастья нет. Закрытие – это не менее затратно, чем подготовка. Все финишировали и разошлись, а у нас миллион нерешенных задач. В том году я до ночи собирал воду с 8 точек. Движение уже открыли. Все волонтёры покинули точки, а вода осталась. Мы думали сначала, ладно, оставим воду горожанам. Но администрация требует убрать «наш мусор». У меня нет машин, нет людей. Примерно 20 тыс. бутылок воды находится на трассе. Вот пришлось до утра заниматься логистикой. Потом судейские протоколы, чипы, документы. В понедельник уже надо бежать в администрацию с отчётами. И закончившийся марафон сразу переходит в новую историю. Нужно закрыть всё, спонсоров и партнёров благодарить и так далее.

– Со счастьем как-то туго…

– Может быть, счастье наступает тогда, когда я лечу к другим организаторам. И там мне не нужно ничего делать и решать.

Через пару недель в небольшом скромном офисе на окраине Петербурга начнётся суета, будут перекрикивающие друг друга звонки, будут десятки сложнейших задач, сотни волонтёров, тысячи мелочей и единицы часов сна. Всё это Антон и его небольшая дружная команда делают, как ни странно, с удовольствием и для того, чтобы 22 июля один из лучших марафонов России прошёл насколько возможно безупречно. 


Текст: Наталья Парфентьева


Фото: Антон Уйк, vk.com/wnmarathon
← Вернуться назад