Алексей Реунков возвращается в топ российского марафона

Алексей Реунков возвращается в топ российского марафона

Across the runiverse

Фото: woman.ru

Константин Кан
Константин Кан

Все публикации автора

Алексей Реунков — один из самых стабильных российских марафонцев последнего десятилетия. Он несколько раз показывал на марафоне результаты уровня 2:10 и был на всех официальных топ-стартах. В 2018 году Алексей перенёс операцию, из-за которой больше года не мог полноценно тренироваться, а в сентябре вернулся, заняв второе место на Московском марафоне. Мы поговорили с Алексеем о долгом восстановлении, марафонском долголетии, нормативе на ОИ 2020 и технологическом допинге.

Алексей Реунков

  • личный рекорд на марафоне 2:09:54
  • бронзовый медалист ЧЕ 2014 на марафоне
  • 17 место на ЧМ 2015
  • 14 место на ОИ 2012
  • 4 раза бежал марафон быстрее 2:12

— Лёша, давай начнём с основного. Как твои ноги? Насколько интенсивно они позволяют тебе тренироваться?
— По сравнению с тем, что было весной, нормально. По интенсивности процентов, наверное, на 80. В принципе, сейчас уже держат асфальт. Весной я выходил на асфальт и бегал только кроссы. Работы делал по грунту, и то после них всё болело. Сейчас я могу бежать работы по асфальту. Естественно, не в тонких марафонках (любимая модель Реункова — adidas takumi), а вот «бостоны» (adidas Boston, кроссовки с более толстой подошвой) уже нормально. Единственный недостаток — полноценно не могу делать «спецы». Нога ослабла за это время, и ударная нагрузка не воспринимается. Стопа не срабатывает, как нужно.

— То есть никаких горных и прыжковых работ?
— Горные работы — только забегания. А прыжки я пытаюсь включать по несколько серий в неделю, но пока что так, не ахти как. Делаю пока как начинающий, которого только обучают беговым упражнениям.

— Год назад мы записывали подкаст, в котором ты подробно рассказывал про свою травму. Давай коротко напомним читателям, почему тебе делали операцию и что к этому привело.
— На пятке образовался нарост от постоянного воспаления, остеофит. Из-за него ахилл постоянно травмируется. Бывает, у кого-то он даже отрывается. Чтобы это устранить, нужно его хирургическим путём удалять. В моём случае пришлось делать операцию с прямым разрезом. Залезли внутрь, всё спилили, ахилл пришили обратно.


Фото: ig/alexey_reunkov

— Какой прогноз по восстановлению давали тебе врачи? Было ли классическое «после такого люди обычно не бегают»?
— Прогноз был такой, что после операции через три месяца я уже смогу вернуться. На деле же получилось чуть ли не в три раза больше. Почти год после операции прошёл, и только после этого я смог более-менее тренироваться. Понятно, болевые ощущения и сейчас остаются, но, по крайней мере, я смог уже стопой толкаться, работать.

А так да, конечно, я слышал разговоры, что после такого не возвращаются. Многие мне говорили об этом, но вроде пока что бегаю.

— Какие сейчас объёмы тебе позволяет держать нога?
— Прошлая неделя у меня была разгрузочная, а до этого были две 180 и 205 км. На этой неделе тоже где-то в районе 200 будет. Объём набегивать стопа позволяет, единственное упущение — специальная выносливость. Общая выносливость долго сохраняется, и мне удалось её достаточно быстро вернуть. А вот специальная сильно упала, и скорость ушла. Поэтому я сейчас со дна поднимаюсь.

— Это тяжело психологически?
— Психологически да, тяжело. Но сейчас времени ещё достаточно до стартов, поэтому я сильно не заморачиваюсь и не форсирую события. Пытаюсь плавно возвращаться.

— Ты получаешь сейчас удовольствие от тренировок? В том плане, что у тебя снова есть возможность тренироваться. Это как «отбери у человека то, что он имеет, а потом верни обратно, и он будет гораздо сильнее это ценить».
— Да, примерно так и происходит. Я кайфую от того, что могу бегать без проблем, возвращаться к тем объёмам, что были раньше, а не ограничиваться какими-то объёмами 100 км в неделю.

— Московский марафон стал твоим первым марафоном за 16 месяцев. Сколько времени ты отходил после Москвы, и как сильно на тебе сказался этот старт? Насколько дольше происходило восстановление по сравнению с твоими предыдущими стартами?
— Московский марафон я пробежал с запасом. Я понимал, что не готов к нему, и поэтому бежал так, как человек, который в первый раз бежит марафон, и которому поставили задачу просто добежать. Вот я бежал именно с такими ощущениями.

Был большой перерыв, все эти ощущения, которые ты помнишь, которые твоё тело помнит… Они ушли. Плюс, у меня был пропуск 2 недели перед самим марафоном из-за надкостницы, и я не знал, в каком состоянии нахожусь.


Фото: ig/alexey_reunkov

Была задача пробежать до 33-го км, а потом уже концовку доработать. Искандер когда убежал, я что-то смалодушничал. Предостерёгся. Был встречный ветер на набережной, и оставалось ещё 5 км бежать. Я думал, если сейчас силы отдать, на финиш может не хватить. Так и получилось: Искандер сделал рывок, а на финише ему уже тяжело было добегать. Если бы я сразу с ним пошёл, мог бы побороться. Просто я стал набегать на финиш, а дистанция уже закончилась.

После марафона было ощущение, что пробежал жёсткую «темповуху» в районе 3:20. Темп 3:15–3:18 для меня комфортный. Быстрее я не мог из-за того, что специальная выносливость ушла.

По восстановлению это был самый лёгкий из всех моих марафонов. После финиша я ходил с ощущениями, что можно заминку побегать, всё такое. Ну и старты осенние закончились, я позволил себе расслабиться. Отдохнул недели две и в лайтовом режиме через день тренировки бегал. Октябрь тренировался шаляй-валяй с объёмами до 100 км в неделю. Нормальную подготовку начал только в ноябре в Киргизии.

— Была ли у тебя мысль перед Москвой, что это может быть твоим последним марафоном в карьере? Я имею в виду, что ноги снова могли забеспокоить или что-то ещё, связанное со здоровьем.
— Были такие сомнения. У меня ещё летом проблемы с желудком возникли. Я обследовался, и у меня большие сомнения были, что я не смогу добежать из-за желудка, а не из-за ноги. На тренировках не мог бежать темп, потому что подступала желчь к горлу. Долго обследовался, мне назначали лечение, и я даже не знал, смогу ли пробежать половинку, не то что марафон.


Фото: ig/alexey_reunkov

В Самару поехал, чтобы протестировать свой организм. Вроде ничего прошло, и я понял, что марафон, наверное, смогу пробежать.

— Что помогало тебе пережить эти 16 месяцев?
— У меня был расчёт на олимпиаду. Я и на операцию пошёл, чтобы была возможность по срокам успеть восстановиться и подготовиться к ОИ. Ну и мечта тоже. В 2016 году не пустили на олимпиаду, хоть и отобрался, хотелось свою карьеру продолжить как можно дольше. Не останавливаться на этом.

— Сколько раз за это время тебе в голову приходила мысль завершить карьеру?
— Если честно, были мысли, но не так, чтобы прямо заканчивать. Были мысли, что придётся профессиональную карьеру заканчивать, а бегать можно было бы продолжать. Думал, пока потерплю эту боль, не буду париться. Пусть всё идёт своим чередом. На крайний случай останусь просто бегать марафоны в своё удовольствие. Не буду стремиться отобраться на международные старты.

Но с другой стороны мысли о том, что столько времени потрачено. И операция сама сделана под то, чтобы вернуться и подниматься на тот уровень. Поэтому мысли о завершении карьеры я задвигал подальше.

— В январе тебе будет 36 лет. Это много?
— 36 лет — это уже много даже для марафонского возраста. И восстановление медленнее происходит, и тяжелее себя заставлять выходить на эти скорости. Но, по крайней мере, ещё 4 года я вижу себя в лёгкой атлетике. В профессиональной лёгкой атлетике, где цель — результат и международные старты.

— То есть потенциально ты видишь себя на ОИ 2024?
— Ну а почему нет? Есть много примеров тех, кто в 40 и даже старше выступает. Марафон — такое дело, в котором возраст влияет, но не так сильно, как в других видах лёгкой атлетики.

— Возраст для марафонца — это умение правильно восстанавливаться?
— Да, ты должен учитывать требования организма. То, что ты мог позволить себе в 25, в 30 лет в плане работ. Ты должен уже эти работы сделать со скидкой на возраст. Восстановление идёт медленнее. Нужно либо увеличивать промежутки между работами, либо делать поправку на скорость.

Сверхобъёмы уже не так важны, потому что набеганность за этот период уже такая высокая, что большой объём может привести только к травмам.

— Есть ли в твоей голове какие-то мысли по поводу завершения карьеры? Например: если я не поеду на ОИ 2020, то завершаю. Или завершаю в 38 лет. Или пробегу сколько-то марафонов и завершаю.
— Таких ограничителей и вех у меня нет. Я смотрю по своему состоянию. Если почувствую, что не могу уже двигаться дальше, результат не будет сдвигаться или что-то такое — тогда это будет знаком. Но пока что я такого не чувствую и не наблюдаю.

— Неприятности в российской лёгкой атлетике застигли тебя в золотые годы для марафонца. Сейчас ты не молодеешь, ситуация не улучшается. Как, по-твоему, будут развиваться события дальше?
— Всё будет не так хорошо для нас. Лучшее, на что можно рассчитывать, — нейтральный статус. Как-то надо его добиваться. В плане восстановления сборной я пока перспектив вообще не вижу. Всё становится ещё хуже, краски сгущаются.

Embed from Getty Images

— Ты был на ЧЕ, на ОИ, бежал «мэйджор» в Лондоне. Думал ли ты о том, что тебе повезло поездить по международным стартам? Тот же Киселёв только начал выезжать, и тут нас закрыли, он не попробовал того, что было у тебя.
— В принципе, да. С другой стороны, мне не повезло, потому что в 2015 году я получил в Лондоне золотой статус (все спортсмены и старты в системе World Athletics имеют свой статус. Легкоатлетам, например, высокий статус позволяет рассчитывать на приглашения на самые лучшие соревнования) и можно было спокойно кататься по миру. При том, что мне до личника не хватило всего 16 секунд, а трасса в Лондоне сложнее, чем во Франкфурте (Реунков установил свой личный рекорд 2:09:54 во Франкфурте в 2011 году). И на этом фоне я настраивался на 2016 год весной бежать быстро, и ОИ, но получилось так… На точке взлёта мне как бы крылья отрубили.

Но, опять же, было время и до 2015 года, когда я успел что-то в марафоне зацепить.

— Олимпийский норматив. Понятное дело, сейчас все российские марафонцы, ну кроме Искандера, готовятся к ЧР 2020 в Сочи. Понятно, что этот марафон будет забегом на время. В своей карьере ты трижды бежал быстрее 2:11:30 и ещё три раза показывал близкий к этому результат. Как ты оцениваешь свои шансы выполнить норматив?
— В принципе, это реально в данных условиях. Если совпадут условия хорошие погодные, и в такой компании — все сейчас готовятся бежать на результат. В 2018 году я пробежал 2:12:20 при той погоде, что была в Волгограде. В принципе, там можно минуту скидывать с поправкой на погодные условия. Поэтому нужно просто быть готовым на тот уровень, что я был готов и в 2018.

— Можешь сравнить подготовку к ЧР 2018 с теми подготовками, когда ты бежал 2:09?
— Да. Как раз в 2018 году, если по работам сравнивать… К 2:09 я не помню, что делал, у меня дневника нету. Но в 2015, когда в Лондоне бежал 2:10 (2:10:10), по работам выходила примерно один в один подготовка.


Фото: ig/alexey_reunkov

— Как думаешь, сколько человек могут выполнить олимпийский норматив на ЧР 2020?
— Мне кажется, двое.

— Ты в их числе?
— Да.

— Сейчас мы живём в какое-то сумасшедшее для марафона время. Бьёт ли по самооценке тот факт, что люди пачками бегут РЕАЛЬНО быстро?
— Можно вообще стену поставить между теми результатами, что были до появления Nike Vaporlfy, и после них.

Те чайники, что раньше бегали марафон 2:14-2:15… В моём понимании, чайники… Они сейчас приближаются к результатам 2:10. Если посмотреть результаты Валенсии, там испанец, француз и ещё какие-то люди пачкой прибегают в район 2:10. В моё время, когда я бежал 2:10, среди европейцев этот результат был в пятёрке лучших. Сейчас они просто сдвинули всё, и это, конечно, совсем другой уровень бега. Поэтому сравнивать те результаты, что были раньше, с нынешними нельзя.

— То есть, ты веришь в Nike Vaporfly?
— Да, это технологический допинг. Недаром все японцы сейчас надели Nike, хотя до этого японца в Nike увидеть было нереально.

Добавляйте в свой календарь: 4 апреля, Сочи, трасса Ф-1. Будет интересно!